allchaos (allchaos) wrote,
allchaos
allchaos

Category:

Катакали

Пару дней назад, будучи в Кочине, мы отправились на представление местного "Керальского Центра Катакали.
Давали "Narakasurua Vadnam".
Главную героиню звали Лолита. "По Набокову" - решили мы, и уселись на стулья в ожидании представления.
Оказалось что нашего старика Набокова они вовсе не знают.

Я давно хотел рассказать про катакали. Но рассказывать про то, в чем сам толком не разбираешься, как-то не очень уважительно по отношению к публике. Так что доверю-ка я это дело товарищу Эуженио Барбаре, благо что давно уже театральный режиссер, и про Южную Индию знает не по наслышке. А вот фотки мои.
Текст длинный, так что читайте в обеденный перерыв. (в оригинале статья раза в два длиннее, но ЖЖ ограничивает в размерах одной публикации)

Тантристские и аграрные ритуалы, фольклорные шествия, религиозные церемонии, открытие Бхакти (религиозная истовость), распространяемое Альварсами - этими одержимыми - с их песнями и танцами, вводящими в экстаз, - вот некоторые ферменты, породившие определенные формы танца и театра в Индии. Однако, мы не можем недооценивать и непосредственного содействия Богов: Бог Кришна появился в Калекуте (Малабар), в настоящее время штат Керала, и одарил некоего священника высокого ранга пером павлина. Чтобы отметить это неординарное событие, был создан религиозный танец-драма Кришнаттам, прославляющий жизнь Кришны. Этот спектакль очень быстро стал известен во всех окрестностях Малабара.

Успех, который снискал этот спектакль, понудил Раджу с соседнего штата Коттараккара обратиться к знати Калекута с просьбой предоставить им группу Кришнаттам. Однако, из-за враждебности внутренней политики, его ходатайство было отклонено, причем отказ сопровождался оскорблением, подтверждающим, что такое изысканное искусство как Кришнаттам не может быть ни понято, ни изучено в своем государстве. Тогда Раджа решил отомстить за обиду и добился содействия некоторых нейтральных божеств, явивших ему в сновидениях новую форму танца-драмы: Катакали. С течением времени, развиваясь и обогащаясь, этот спектакль дополнялся новыми элементами: маски были заменены комбинированным гримом; актер, который вначале просто декламировал текст, доверился в интерпретации драматической истории методу жестов и мимики, в то время как два певца под аккомпанемент оркестра стали излагать различные эпизоды драмы. Так, постепенно трансформируясь, Катакали достиг в ХV веке той структуры, которая поддерживается до сегодняшнего дня.

Катакали буквально означает "представление рассказов"; это спектакль, в котором эпизоды представляются двумя певцами и дополняются актерами, помогающими мимикой, жестами и движениями, имеющими истоком акробатику и танец.
Тексты, написанные на смеси санскрита и малаялама - языке Малабара, - черпают темы из Рамаяны, Махабхараты и особенно из Пуран.
Спектакль разыгрывается на свежем воздухе: начинается с заходом солнца и длится всю ночь.





Сцена для представления небольшая: приблизительно 6-7 квадратных метров. Хотя вначале эти спектакли проходили в храмах и замках, сейчас они разыгрываются на площадях, фабриках или школах во время религиозных и исторических праздников.
Как и в античной греческой Скене, здесь нет ни декораций, ни занавеса; только в центре установлен большой светильник, который, помимо ритуальной функции, служит и для освещения сцены. Единственным аксессуаром является скамья, назначение которой различно: она может быть местом отдыха актера или горой, которую нужно покорить; может быть поднята с огромным усилием, дабы актер продемонстрировал свой атлетизм и т. д. В глубине сцены располагаются два певца и оркестр, состоящий из двух различных видов барабанов, одного гонга, литавров и тамбоура (разновидность органа). Мелодии для представления заимствованы из карнатической музыки, используемой в храмах Керала.

Появляются двое юношей и разворачивают шелковый занавес, скрывающий вышедшего на сцену актера. Барабанная дробь усиливается: актер руками, одна из которых искусственно деформирована огромными серебряными пальцами, подхватывает занавес и трясет его, обнаруживая свое присутствие. Из-под занавеса видны его ступни, отбивающие исступленный танец, сопровождаемый различными гортанными криками - от самых низких тонов до пронзительных тремул. Время от времени актер резким движением опускает занавес, и на какую-то долю секунды перед зрителем возникает его лицо, в котором, благодаря нанесенному гриму, нет ни малейшей человеческой черты. Этот прием повторяется несколько раз, всегда сопровождаясь фортиссимо. Внезапно юноши опускают занавес, и актер появляется перед нами во всем великолепии своего одеяния. Его тело трепещет, руки распахнуты, пальцы сложены в некий символический знак, ноги разведены и согнуты в коленях, а сам он балансирует на внешней стороне стоп. В это время певцы начинают повествовать историю, которую актер интерпретирует посредством прыжков, движений, жестикуляции, мимики; сложный кинетический алфавит. В котором много элементов от танца и акробатики.
В разыгрываемых произведениях рассказывается об экстраординарных событиях, в которых участвуют боги и демоны, мифологические герои и легендарные персонажи. Сцены любви, баталий, поэтических ситуаций, героических подвигов; моменты гнева и жестокости, религиозные церемонии. Все это сочетается в одной истории, утверждающей победу Бога и Добра над Демоном и Злом. Сюжеты так же хорошо известны зрителям, как были известны мифы, положенные в основу греческих трилогий, афинянам. Актер воплощает и развивает эту борьбу исключительно с помощью своего тела.

ГРИМ


За три-четыре часа до выхода к зрителям актеры начинают гримироваться. Абсолютная тишина царит в комнате, где они собираются вокруг больших масляных светильников. Их дети или молодые "челы" (последователи) растирают в пыль красные, зеленые и желтые камни; смешивают и приготавливают краски и "чутти" - белую пасту из рисовой муки и лимонного сока. Эта работа проходит под наблюдением специалистов по гриму.
Первый этап гримировки проводит сам актер. Сидя в падмасане, он плетет на своем лице сеть из красок, - линии, очерчивающие нос, глаза, рот. Для этой работы в качестве кисти используются маленькие тростинки.



Затем актер переходит в руки гримера-специалиста, а сам, полностью расслабив тело и ритмично и глубоко дыша, распластывается на полу и сосредотачивается на своей роли; он впадает в состояние, подобное летаргии, в чем ему помогает полуденная жара. Во время этого сна происходит психологический процесс превращения актера из неизвестного индивидуума в Бога или Демона. По окончании этой, второй, фазы гример его будит. Актер поднимается, но его жесты и походка уже другие.



Между тем гример работает над лицом актера: наносит на его рельеф чутти, идя через подбородок от одного уха к другому. Чутти наносится в несколько слоев, которые в итоге образуют белую линию толщиной в три сантиметра, очерчивающую овал лица. Несколько полос белой бумаги дополняют чутти, как бы "цементируя" его. Эта работа длится приблизительно полтора часа.

Третью и последнюю фазу гримировки проделывает снова сам актер. Удлиняет глаза до ушей при помощи черной или белой пасты, - в зависимости от персонажа, которого будет играть. Остальная часть лица тонируется в однородный цвет: зеленый для богов и положительных героев, красный для насильников и самолюбцев, желтый для смертных, черный для демонов и Асуров. Губы красятся в красный с двумя маленькими кружочками по бокам. В зависимости от принадлежности персонажа актер наносит на лицо специфические детали. Например, демоны изображаются с красными носами, у военных персонажей на лицо наносится две белые точки: одна на кончик носа, другая на лоб.



Эта символика цвета, обусловленная определенной типологией, принадлежит традиции индийского театра, как гласит классический текст о театре и танце Бхарата Натиа Шастра. Но тантристские ритуалы с их удивительными и ужасными масками, традиция татуирования лица в племенах Малабары, широкие торговые контакты, которые имели с давних времен мужчины этого региона Индии с Китаем, - все это повлияло на грим Катакали, который, за исключением типологических красок, в целом отходит от предписаний Бхараты Натиа Шастры.
Другая характерная черта грима - красный цвет глазного белка - у некоторых персонажей (богов и женщин). Эффект достигается с помощью растительных семян Кунда Поов (solanum pubescens) - и в обрамлении черной краски, нанесенной вокруг глазниц, содержит чарующую силу.
Грим женских персонажей реалистичен. Актер (вспомним, что эти роли всегда играют мужчины) наносит на лицо специальную смесь телесного цвета. Для ряда персонажей считаются вполне естественными натуралистические костюмы и аксессуары: например, брахманы обозначаются густой накладной бородой и красной родинкой на лбу.



Прежде чем начать гримироваться, актер массажирует лицо растительным маслом. Благодаря этому пот - на протяжении всего спектакля, длящегося целую ночь, не разрушает грим, а наоборот, придает ему дополнительный блеск. Эта забота о гриме наиболее ясно заметна у актеров, проявляющих страстное желание расписать свое лицо безупречными линиями. Терпеливо и настойчиво он наносит на свое лицо бесчисленные линии, пока, наконец, совершенно не удовлетворяется достигнутым результатом.
Грим определяет роль-типаж, а не конкретную индивидуальность. Собственное лицо актера теряется за слоем краски и узорами, что в итоге деперсонализирует исполнителя, делает спектакль почти безличностным, формируя эффект сверхъестественности. Его цель двояка: впечатлить публику и помочь актеру избавиться от своей индивидуальности. Не следует упускать из виду того, что истории театра Катакали рассказываются от лица сакральных и мифологических персонажей. Они представляют действительно религиозные произведения - мистерии. Таким образом, ситуации и персонажи не принадлежат повседневной реальности.



Первоначально Катакали использовали маски, позже от них отказались, превратив в маску лицо. Преимущество этого решения очевидно: сохраняя обворожительный и сверхъестественный характер, грим позволяет актеру использовать подвижность своей мимики, достигая, таким образом, почти бесконечную гамму выражений лица. Это богатство мимики стало одной из фундаментальных основ актерской игры Катакали.

УПРАЖНЕНИЯ ГЛАЗ


Эти упражнения позволяют сознательно контролировать каждое движение глаз, каким бы минимальным оно ни было. Растягивая веки при помощи пальцев, актер умеет активизировать глазные мышцы. Индийские актеры проделывают эти упражнения по меньшей мере час в день в течение восьми лет. В конце концов, благодаря этой тренировке глаза приобретают необыкновенную выразительность и способность расширения. Чтобы быть действительно эффективными, эти упражнения должны сопровождаться тремя симптомами: сильнейшая боль в глазах, проливание слез и ощущение давления на мускулы шеи. Также важна выработка умения закатывать зрачок едва ли не к краю глазницы - как вверх, так и вниз.




УПРАЖНЕНИЯ ЛИЦЕВЫХ МУСКУЛОВ


С помощью этой гимнастики достигается контроль за каждым лицевым мускулом, чтобы таким образом преодолеть мимические стереотипы. В этом тренинге очень важно работать одновременно, но в разных ритмах, различными мускулами лица, которые у не тренированных людей синхронно не работают. Например, быстро двигать бровями и очень медленно скулами, или быстро двигать левой частью лица, в то время как правая движется медленно.




УПРАЖНЕНИЯ ДЛЯ ВЫРАЗИТЕЛЬНОСТИ ВЗГЛЯДА


Глаза максимально раскрыты, а голова движется. Вдруг голова замирает, а зрачки сосредотачиваются на каком-либо предмете, который еще не является выбранной "целью". Голова сохраняется в этом неподвижном положении, в то время как зрачки - в зависимости от намерения - быстро или медленно перемещаются к выбранной ранее цели и достигают ее. Только тогда голова поворачивается к объекту и, достигнув его, лицо приобретает особое выражение (ненависть, робость, презрение и т.д.).




КОСТЮМ




На первый взгляд, костюм, используемый в Катакали, кажется огромной клеткой, которая охватывает нижнюю часть тела актера и тормозит самое простое движение. Это впечатление возникает прежде всего из-за диспропорциональной юбки и огромной шаткой короны. Юбка-колокол, заканчивающаяся ниже колен, состоит из широких лент, скрепленных друг с другом у пояса. Под эту "юбку" актер одевает другую, более объемную, хотя и более короткую. Чтобы придать им выразительную широту, актер дополнительно опоясывается толстой ватной лентой (приблизительно 25 сантиметров в ширину и 5 метров в длину), на которую крепятся небольшие кусочки ткани. Назначение этого пояса неоднозначно: когда актер читает и поет текст, он создает опору для поддержания воздушного столпа, помогающего голосу. Эта опора достигается сжатием мускулов брюшного пресса и имеет те же функции, что и у актеров классического китайского театра.
Впечатление нефункциональности этого костюма исчезает в тот момент, когда актер начинает действовать. Его согнутые и разогнутые колени поддерживают увеличенную юбку, которая сопровождает и подчеркивает каждое движение серией грациозных колебаний. Когда актер неподвижен, эта огромная юбка характеризует его архитектурно, чтобы превратиться, как только актер начнет двигаться, в трамплин, позволяющий осуществлять самые сложные акробатические движения. Колеблясь при движении актера, этот костюм словно излучает сверхъестественную энергию божественного персонажа. Актеру стоит слегка присесть, чтобы скрыть свои щиколотки и стопы, словно превратиться в огромный толстый ствол, напоминающий изображения деревьев небесного индийского пантеона, которые еще используются на некоторых редких церемониях. Или же достаточно пойти нормально (обычно колени актера согнуты), чтобы превратиться в человека на ходулях с невероятно длинными ногами. Эффект простой, но очень театральный.

Манипулируя юбкой, актер способен представить походку молодой девушки и бег различных животных, дрожь волн и узкую тропу, полную препятствий. Видя это, убеждаешься, что актер - не пленник костюма и сам костюм - не просто дополнение телесного языка. Костюм, составляя синтез с живым телом, создает аксессуар и панораму, метафору и реальность спектакля.

Огромная юбка, "прячущая" нижнюю часть тела актера, дополняется белым или цветным корсетом, облегающим верхнюю часть его тела. Он уснащен многочисленными украшениями: шелковые цветные ленты, белые и красные шейные платки, к которым привязаны маленькие зеркала в форме колокольчиков, которыми актер с легкостью манипулирует во время игры. Плечи "расширены" наплечниками из позолоченного металла; несколько красных и зеленых кисточек, несколько браслетов и ожерелий различной толщины покрывают руки и шею. К щиколоткам привязаны несколько колокольчиков, звенящих при малейшем движении ног. Несколько длинных серебряных ногтей деформируют левую руку, что может, благодаря грациозным движениям, производить эффект элегантности или же производить почти ужасающий эффект, когда они используются для воссоздания демонических персонажей. Для этих персонажей также используются накладные зубы, усиливающие ужасающий эффект и без того жуткого, благодаря гриму, лица.
Равновесие форм этого костюма, с точки зрения чисто визуальной, достигается благодаря прическам. Похожие на конусы, часто охваченные декоративными красными и зелеными дисками на золотой основе, они создают подобие некого ореола. Таким образом, голову актера украшает корона, символическая в своем сиянии и способствующая, наряду с гримом и костюмом, созданию эффекта сверхъчеловечности героя, представляемого актером. Обычно эти короны вырезаны из дерева золотистого цвета и украшены сотнями крошечных осколков от полированного металла и зеркального стекла, а часто и перьями павлина.
Все это сооружение, вибрируя, испускает лучи, создает различные световые эффекты, в зависимости от угла освещения и характера движений актера. Так диспропорциональный объем костюма компенсируется величественным ростом, который актер приобретает благодаря этому нимбу.

Важно отметить, что в Катакали особо тщательно заботятся о костюмах мужских персонажей. Зная, что в Малабаре господствовал матриархат, это представляется весьма удивительным. В противоположность мужскому костюму, женский прост и реалистичен, что контрастирует (и, возможно, эффект этот достигается сознательно) с богатством и роскошью мужской одежды. В основном женский костюм состоит из сари - куска белой или пастельного цвета ткани - достаточно широкой и ниспадающей до стоп, корсета того же цвета, вуали, покрывающей волосы и заканчивающейся около плечей, каких-нибудь колье и других неброских украшений. Каждый персонаж имеет свои атрибуты, украшения и цвета. Украшения божественных персонажей обильнее и богаче, смертные представлены реалистичнее, но с примесью гротеска.

Благодаря манипуляциям актера, костюм выполняет также и многочисленные "аксессуарные" функции. Сцена пуста. На ней только упоминаемая выше скамья. Иногда как дополнительные аксессуары используются красная жидкость, имитирующая кровь (в сценах войны или смерти), либо длинные алые ленты, имитирующие кишки, которые с удовольствием извлекаются из трупов демонов. Однако, повторю, по сути, костюм - это единственная декорация спектакля.

Можно сказать, что некоторые элементы костюма театра Катакали являются общими для всех театров религиозного типа (маски и котурны в греческой трагедии, жесткие и диспропорциональные костюмы в японском Но). Они являются прежде всего средствами чистой театральности. Магический овал очерченного гримом лица, роскошь яркого костюма и величественная корона - тот гипнотический язык цвета и формы, который дает возможность актеру достичь "сверхчеловечной" искусственной выразительности, заставляющей нас вспомнить о Сверхмарионетке, предложенной одним европейским театральным реформатором. [Крегом Г. - прим. переводчика]

ИГРА.


Игру актера Катакали можно приблизительно сравнить с тем, что в Европе понималось бы как смесь пантомимы и балета. Актер красноречивостью и выразительностью своей жестикуляции, движениями ног и тела, а также мимикой, должен ввести зрителя не только в атмосферу действия, но воссоздать местность, в которой происходят события драмы. Жестикуляция и мимика актера Катакали отнюдь не похожи на европейскую пантомиму, а скорее приближаются к стилю классической китайской оперы (выразительные средства аккумулируют долгую традицию и кодифицируются в "алфавите" неизмененных знаков). Термин "балет" не должен ввести читателя в заблуждение: западный балет представляет историю - реальную либо метафорическую, сообщаемую непосредственно при помощи техники, которую мы бы назвали "общедоступной", то есть музыка и хореография позволяют зрителю понять максимум происходящего на сцене. Восточный танец, напротив, использует в своей структуре скрытый язык: жесты, движения, положения тела или чередования ритмов не предполагают непосредственного отражения реальности, а словно воссоздают, воспроизводят ее с помощью "шифра", идеограмм, чьи символически-условные значения ускользают от глаз непосвященного, впервые наблюдающего такого рода спектакль. Возникает необходимость в изучении этого специального языка или, точнее, алфавита этого языка, дабы суметь понять то, о чем хочет сообщить певец. Без этого, несмотря на физическую ловкость и ритмическую замысловатость, все артистические усилия восточного танцора останутся всего лишь визуальной галиматьей.



Этот сложный алфавит знаков состоит из мимики лица, жестикуляции и заранее установленной кинетики тела. Таким образом имеем: девять видов движений головы, одиннадцать вариантов взгляда, шесть движений бровей, четыре позиции шеи. Движения тела (их в общей сложности 64) включают движения стоп, пальцев ног, пяток, щиколоток, торса, бедер, наконец, всех суставов тела. Жесты рук и позиции пальцев актера выполняют прежде всего повествовательную, "эпическую" функцию, и все они изначально детерминированы жесткими композициями: эти мудры (мудра на санскрите означает знак) составляют алфавит языка актерской игры.
Лицо - эмоциональное зеркало актера. Движениями шеи, глаз, зрачков, ресниц, бровей, губ, зубов, носа, ушей, подбородка, щек и языка актер выражает и передает разнообразные психологические процессы. Если его охватывает страх, он поднимает поочередно одну за другой брови, широко раскрывает глаза, быстро двигая зрачками из стороны в сторону, раздувает ноздри, его щеки дрожат, а голова постоянно вращается. А вот как изображает актер вспышку гнева: его брови дрожат, веки подняты, взгляд становится твердым и проницательным, ноздри подергиваются, так же как и губы, челюсть стискивается и задерживает его дыхание, провоцируя этим изменение черт его лица.

Эти строгие мимические композиции выражают не только такие состояния как любовь или ненависть, но также психологические реакции или действия, характеризующие персонаж, как, например, любопытство, гордость, страх смерти или благородство.
Однако не следует полагать, что актер Катакали выражает эмоциональные состояния своего персонажа сугубо механически. Выразительность, и даже более, правдивость каждой реакции его лица не будет убедительной, если актер не использует свое воображение и свои психические и интеллектуальные возможности. Правило, которому старые учителя Катакали обучают своих воспитанников, гласит: когда двигаются руки, должны действовать и глаза; когда двигаются глаза, должен действовать интеллект, и действие, воспроизводимое руками, должно рождать определенное чувство, которое отражалось бы на лице актера.
Из этого правила можем заключить, что лицо является эмоциональным зеркалом, чьи реакции обуславливаются не действиями другого актера на сцене, а историей, описываемой руками самого же актера. Было бы правильно сказать, что существует некая двойная структура в работе актера, поскольку он должен более или менее симультанно использовать физико-психологические средства и различные техники, чтобы представить два дополняющих друг друга аспекта одной истории: чисто "повествовательный" - руки, которые сообщают о том, что только что произошло в определенном эпизоде, и аспект эмоциональный - лицо, отражающее субъективные реакции персонажа на драматическую ситуацию, в которой он оказался.
Аналогичным образом можем наблюдать двойную структуру в работе актера классического китайского театра. Там, однако, тело представляет персонажа, а лицо актера выступает в роли комментатора, судящего и оценивающего действия персонажа, словно бы наблюдая за своим собственным телом. Такого рода связь между головой и остальными частями тела является фундаментом "эпической" теории, сформулированной Бертольдом Брехтом.
В Индии, наоборот, голова изображает психику персонажа, его внутренний мир, реагирующий на внешние события, представляемые руками и остальным телом. Можно сказать, что голова - это персонаж, а тело актера - феноменологический мир. Подобный пример можно встретить в индуистской религиозной иконографии, наиболее явственно в танце Шивы Натарахи. Внешнее тело Бога является миром со своими космическо-диалектическими процессами создания и разрушения (ноги создают, а руки разрушают), в то время как лицо выражением спокойствия и блаженства выявляет личное отношение Божества к происходящему.

Сейчас мы увидим, как эта двойная структура конкретизируется в соответствии с категориями сугубо театральными. Возьмем для примера сцену, в которой персонаж находится возле реки. Его руки с помощью знаков /мудры/ воссоздают место действия, воспроизводя одновременно все то, что расположено в окрестности: деревья, лодки, людей. Лицо с помощью обращенных на руки глаз выражает реакции персонажа. Неожиданно руки актера сообщают зрителям о появлении крокодила. Лицо, видя животное /представленное руками/, выражает внутреннее состояние персонажа: удивление, страх, желание убежать. Руки продолжают повествовать о развитии истории: животное умирает. Теперь мы видим на лице актера выражение напряжения, отвращение или гордость охотника.
Исходя из этого простого примера, мы легко можем понять, до какой степени актер должен концентрировать и использовать свое воображение, чтобы ясно и доходчиво скомпоновать все богатство своей игры в спектакле, который длится непрерывно 8-10 часов.
Мудры, жесты с одним четко определенным значением, воссоздаваемые руками и пальцами, являются настоящими визуальными идеограммами, заменяющими слово. Любой восточный танец использует эти мудры, которые ясно можно каталогизировать по четырем различным группам:
а/ жесты, заимствованные из символики религиозных обрядов;
б/ мимические жесты, имитационные или описательные, которые представляют персонаж, ситуацию или атрибут;
в/ повседневные, хотя и довольно стилизованные жесты;
г/ сочиненные жесты, обладающие суггестивной или субъективной ценностью /например, внушающие силу любви, которую испытывает муж к своей жене/.

Мудры могут складываться как с помощью двух рук, так и одной. Они строго взаимосвязаны с движениями тела и мимикой лица. Одна мудра может принимать на себя два различных и противоположных значения в зависимости от того, статично или динамично выполняет ее актер, и что при этом - отвагу или панику - выражает его лицо. В Катакали существует 24 основных мудры, разные комбинации между историями с движениями тела и мимикой, - могут выразить около 3000 слов, чего вполне достаточно, чтобы охватить словарь любого произведения, каждое слово выражается посредством мудры; даже такие союзы как "если", "когда", "но" и т. п.

В некоторых случаях актер дает полную свободу фантазии и воображению. Вот каким может быть описание женщины: после составления мудры, соответствующей этому понятию, актер начинает описывать красоту женщины, применяя такие метафоры и сравнения как, например, "красивая, как лилия", "нежная, как лепесток розы", "твои брови, как волны". В главе о воспитании актера мы увидим, что эта способность к импровизации - манодхарма - является необходимым качеством исполнителя Катакали.
В действительности, актер - это скульптор, чье тело является одновременно и резцом, и глыбой мрамора. Мудры не являются только лишь визуальными идеограммами с описательным значением, но также составляют пластически-эмоциональное развитие спектакля, возложенное на тело актера, существующего в пустом пространстве и заполняющего его своим присутствием и действием. Гора - это не только жест. Ее высота может читаться в глазах актера, в его взгляде, в то время как тело его мы видим взбирающимся на эту гору; его тело одновременно и гора и альпинист. Его игра - это не только описательная живопись, одномерная и однозначная репродукция действий персонажа, но действование, которое исключительно с помощью тела, путем постоянных противоставлений создает вселенную и одновременно ее анализирует. Эта диалектика действия позволяет зрителю судить как о внешних проявлениях, так и о побудительных мотивах, проникать во внутренний механизм и воспринимать все как некую целостность. В своем исполнении актер добивается постоянного совмещения субъекта и объекта, мира индивидуальных эмоций с феноменологическим миром, действия и реакции.
То, что каждое слово выражается физическим действием - мудрой, является причиной столь долгой продолжительности спектакля Катакали. Произведение, которое бы мы прочитали за 20 минут, на сцене может непрерывно длиться несколько часов. Европейскому зрителю это может показаться скучным, но индийская публика - как и вообще вся восточная - совершенно иначе оценивает театр. Для нее важна ловкость и виртуозность актера. Каждый его жест, движение или мимический пас вызывает зачастую весьма бурную реакцию зрителей.
Начиная с момента своего неожиданного появления на сцене актер впечатляет мастерством грима, костюма, игры и способа передвижения. Можно подумать, что создатели Катакали специально думали, как избежать конкретного копирования повседневной жизни, имитации реальности. Грим скрывает лицо актера, превращая его в сверхестественную, чарующую маску. Костюм полностью разрушает природную гармонию тела, и получающийся в результате силуэт удивляет нас своими деформированными экстраординарными пропорциями. В игре Катакали используется язык не иллюстрирующий реальность пассивно, но воссоздающий ее оригинальными артистическими средствами. У актера всегда согнуты ноги, разведены колени, а ступни опираются на внешнюю сторону стопы, а не на подошву. Эта крайне болезненная и утомительная позиция, доминирующая в пластике, достигающаяся путем длительной и упорной тренировки.

Эта искусственность актера /понятие искусственность употребляется в смысле художественной деформации/ отсылает нас к огромной марионетке. Существуют различные элементы, помогающие усилить это впечатление предельной театральности:

1. Появлению актера перед публикой предшествует полное ритуальной значительности действие: Тиранокку или поднятие занавеса. Как уже упоминалось, выход актера на сцену маскируется большим разукрашенным занавесом, который двое юношей держат в центре сцены. Мы чувствуем или, точнее, догадываемся о присутствии за этим занавесом спрятанного актера - по его воплям и вокализам, не имеющим ничего общего с коммуникативным, логическим языком, но содержащим явно магическую силу. Она сообщает публике о сверхъестественном в персонаже и позволяет актеру проникнуть в звуковой универсум, в дыхание того сакрального существа (прану), которое он воплощает. Голос как магический звук, колдовская ценность используется также и в других театральных формах с твердым значением жестов, таких как Баронг, Кабуки, Но, также как и в тантристских ритуалах первобытных народов. Время от времени двое юношей опускают занавес на несколько сантиметров и завораживающее лицо актера на несколько мгновений возникает перед публикой. Внизу, под занавесом, мы постоянно видим ноги актера исступленно отбивающие ритм. Эта сложная церемония длится около двадцати минут, после чего резким и решительным жестом занавес опускается - перед нами актер во всем своем великолепии, готовый воплощать историю.

2. Во время действия рот актера всегда остается закрытым. Он дышит носом, за исключением ситуаций, где нужно использовать язык или издавать страшные крики. Эта ситуация - когда вдруг неожиданно нарушается правило неподвижности рта - только усиливает впечатление необычности и необыденности лица актера.

3. Такое впечатление поддерживается невероятной способностью актера расширять свои глаза. Кажется, что зрачки глаз покрывают половину щек. Иногда взгляд замирает, словно у статуи; в эти моменты оживленная жестикуляция, почти акробатические движения контрастируют с этими огромными статичными глазами, неподвижными в созерцании пространства. Иногда веки закрываются, и зрачки исчезают в уголках глаз, оставаясь неподвижными на протяжении долгого периода динамичной работы, в которой голова постоянно вращается и лицо непрерывно изменяется.

4. Актер продолжает игру, не отрывая взгляда от своих рук. Его глаза наблюдают за ними, как если бы они были вещью или персонажем, которого актер хочет представить. Преувеличенно открытые веки демонстрируют белые или красные орбиты /их искусственная окраска достигается семенами специального растения/ и неподвижные или постоянно двигающиеся зрачки. Некогда лицо актера было совершенно статичным, а все выражали одни глаза. В одной пьесе, Агни-Салабха, есть бабочка, которая гибнет в огне; весь этот процесс актер показывал только одними глазами.

5. Исключительная подвижность рук и пальцев потрясает своей выразительностью. Ловкость конечностей и разнообразные композиции, странный алфавит глухонемых, завораживают. Руки актера - это эпическая матрица, которую тот представляет и развивает своей игрой. Движения актера, его перемещения в размеренных и прерывистых ритмах и его увеличенные глаза - те черты, которые более всего сближают актера Катакали с марионеткой.

6. Движения различных частей тела нередко основываются на некой асинхронности; четком разделении ритма различных членов. Так, например, ноги могут двигаться с необыкновенной скоростью, в то время как руки ваяют мудры с медленной и расчетливой скрупулезностью. Или мимика может быть подвижной, а телесные действия пронизаны строгой и спокойной серьезностью.

Так же, как и в некоторых китайских операх и в японском театре, в Катакали нет женщин. Существуют актеры, которые исполняют женские роли. Их походка, мимика, жестикуляция и мельчайшие движения обнаруживают глубокое знание психологии женщины. В этом нет ничего вульгарного или двусмысленного, никакой уступки вкусам или интересам широкой публики. Исполнение такого рода ролей требует таких способностей, что становится настоящим испытанием для актера. Кудумалоор Карунакаран Наяр (индийский Мей Ланфань) остался в истории Катакали как один из самых великих создателей женских ролей.

Еще одна специфическая особенность игры состоит в существовании Каласам - танцевальных интерлюдий актера в конце каждой пропетой строфы на протяжении спектакля. Функция Каласам - развлекать публику и демонстрировать ловкость актера, но в действительности можно говорить о них как об эффекте отчуждения. История внезапно прерывается, и актер, который, возможно, в этот момент исполнял роль старика, принимается быстро и энергично танцевать. Каласам длится всего несколько минут, после которых актер восстанавливает нить прерванного действия.

Еще один элемент, который мы также можем рассматривать как эффект отчуждения состоит в способе поведения актера после какого-нибудь "соло". В то время как его коллега представляет новый эпизод, актер садится на лавочку, находящуюся тут же на сценической площадке, расслабляется и ведет себя так, как если бы он был один в скрытой от зрителей артистической уборной: обновляет свой грим, поправляет корону и приводит в порядок многочисленные украшения, составляющие его костюм. В тот момент, когда его присутствие необходимо для развития действия, на глазах зрителей происходит удивительное преображение: актер снова приобретает свою сверхъестественную "форму", которая была оставлена несколько мгновений тому.

Все эти сложные выразительные средства так соединяются в игре актера Катакали, что в результате возникает ощущение "нечеловечности", если под "человечностью" понимать натуральность, обыденность повседневного поведения. Стилизация, "искусственность", если хотите, являются тем ситом, через которое просеивается сверхъестественная реальность произведения. Ритуальная значимость спектакля способствует психологической согласованности между зрителями и актерами. Роль музыки в этом - исключительная. Звуковой фон, который сопровождает, синкопирует и ритмизирует сценическое действие, является также психическим стимулятором, "ружьем, которое стреляет", своеобразным шантажом. Зритель погружается в "магическое время" спектакля, отдается некой энергии, которая, вырывая его из мира явлений, переносит в сверхъестественные сферы, где Боги и Демоны противостоят друг другу в борьбе, которая не является архетипом наших человеческих приключений.
Tags: culture & religion, kerala
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Карантинный пейзаж

    Вид из окна. Согласен. Не самый плохой вариант для карантина. Круглая дата — сегодня месяц как в Индии полный lockdown. Не ходят…

  • Керальский карантин

    Ну что, друзья. Залип я в Индии с карантином. Не то что бы я прямо уж рвался сбежать в Россию, но когда решил поменять билеты то оказалось что…

  • Про понятие ответственности на Востоке

    Сегодня в мессенджере общались про низкую ответственность Российского бизнеса. Никто не выполняет обещаний, кидают, тупят и тормозят. Индия…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments

Recent Posts from This Journal

  • Карантинный пейзаж

    Вид из окна. Согласен. Не самый плохой вариант для карантина. Круглая дата — сегодня месяц как в Индии полный lockdown. Не ходят…

  • Керальский карантин

    Ну что, друзья. Залип я в Индии с карантином. Не то что бы я прямо уж рвался сбежать в Россию, но когда решил поменять билеты то оказалось что…

  • Про понятие ответственности на Востоке

    Сегодня в мессенджере общались про низкую ответственность Российского бизнеса. Никто не выполняет обещаний, кидают, тупят и тормозят. Индия…